В преддверии 80-летия эвакуации французских войск из Сирии, которое будет отмечаться в апреле 2026 года, готовится к выходу книга «События и воспоминания» бывшего президента Сирии Шукри аль-Куатли. Этот труд, подготовленный сирийским историком Сами Мурваном Мубайедом по инициативе «Фонда президента Шукри аль-Куатли», проливает свет на неизвестные доселе страницы истории арабского мира. Особую ценность представляют четыре главы, посвященные отношениям аль-Куатли с основателем Саудовской Аравии королем Абдул-Азизом ибн Абдуррахманом Аль Саудом. В честь Дня основания Саудовского государства, который отмечается 22 февраля, журнал «Аль-Маджалла» опубликовал первые выдержки из этих записок. А мы представляем их Вашему вниманию.

Начало пути: поиски лидера и миссия в пустыне

Знакомство двух будущих лидеров состоялось в 1923 году, задолго до того, как аль-Куатли стал президентом, а Абдул-Азиз — королём объединённого королевства. Сирийские националисты, боровшиеся против османского и французского господства, искали сильного арабского лидера. Один из них, ливанский писатель Амин ар-Рихани, посоветовал аль-Куатли обратить взор на Ибн-Сауда, назвав его человеком с «выдающимися качествами».

Путь к будущему королю был полон трудностей. Маршрут, описанный аль-Куатли, пролегал из Бейрута через Суэц, Аден, индийский Бомбей, Басру и далее — недели пути на верблюдах до Эр-Рияда. Однако, прежде чем отправиться самому, аль-Куатли решил сделать жест доброй води и оказать практическую помощь молодому государству, которое только начинало формироваться.

По просьбе Ибн-Сауда, который после болезни нуждался в помощи окулиста, аль-Куатли направил к нему доктора Махмуда Хаммуди из Дамаска. Тот остался при короле до самой его смерти в 1953 году. Затем потребовались финансисты. Выбор пал на Мухаммада аль-Нахаса и Башира аль-Амина, которые взялись за организацию финансовой системы. А для создания официальной газеты был отправлен молодой студент-правовед из Латакии по имени Юсуф Ясин. Как пишет аль-Куатли, Ясин, несмотря на страх потерять учебный год, согласился, возглавил газету «Умм аль-Кура» и в итоге стал личным секретарем короля, завоевав его полное доверие.

«Единственный трон, который мне подходит»

Когда сам Шукри аль-Куатли наконец прибыл в Джидду, его встречали уже работавшие там доктор Хаммуди и Юсуф Ясин. Первая аудиенция у короля Абдул-Азиза произвела на сирийского политика неизгладимое впечатление. В своих записках он описывает могучее телосложение монарха, его бедуинский загар, красную куфию с золотым ободком и манеру сидеть на полу, скрестив ноги. Аль-Куатли почувствовал в нём одновременно величие и человеческую близость.

Вскоре поползли слухи, что аль-Куатли приехал, чтобы занять пост министра иностранных дел вместо Абдуллы Аль-Дамлуджи. Во время личной беседы король сам намекнул на это: «Нам нужен такой человек, как ты, на посту министра иностранных дел». Ответ сирийского гостя был не просто смелым, но и пророческим.

«Я слышал, что люди говорят, будто я приехал к тебе за должностью, — ответил аль-Куатли. — Я приехал не за должностью, а просить твоей помощи для наших братьев, восставших в Сирии против французов. Позволь сказать тебе, что здесь есть только один трон, достойный меня».

Изумлённый король переспросил: «Что это за трон?»

«Трон, на котором сидишь ты, — последовал ответ. — Всё, что ниже, меня не интересует. Я и мои братья по партии в Сирии, Египте и других арабских странах будем твоей опорой».

Король Абдул-Азиз, тронутый такой преданностью и отсутствием корысти, дал слово помогать сирийским повстанцам. «Клянусь Богом, мы поднялись лишь для возвеличивания арабов и ислама. Всё, что укрепляет арабов и возвеличивает ислам, — мы за это и с этим», — ответил он.

Дружба, скреплённая делом

С этого момента между двумя политиками установились уникальные отношения. Аль-Куатли стал для молодого саудовского государства не просто другом, а доверенным советником. Он консультировал по вопросам организации Министерства иностранных дел (которое в итоге возглавил сын короля, принц Фейсал), советовал создать разведуправление, настаивал на финансовом порядке и модернизации образования. По его инициативе в стране начали печатать современные почтовые марки.

«Всякий раз, когда до меня доходила плохая новость или известия, которые могли не понравиться, я спешил сообщить королю Абдул-Азизу, — пишет аль-Куатли. — Я всегда был честен и решителен в том, что писал ему». Юсуф Ясин однажды сказал сирийскому гостю: «Ты единственный, кто говорит с Абдул-Азизом с такой смелостью, и он принимает это от тебя со словами: «Клянусь Богом, Шукри — верный советник».

Аль-Куатли приводит в мемуарах показательный диалог, раскрывающий мировоззрение короля. В 1927 году, просматривая египетские газеты, ибн Сауд прочёл о дерзком ограблении ювелирного магазина в центре Каира, прямо у Оперы. Его изумило не само преступление, а то, что оно стало возможно в столице цивилизованной страны. «Стыдно египетскому правительству, стыдно королю Фуаду мириться с этим, — сказал он. — У меня такого никогда не случится, даже если золото оставить на дороге. Пойдёшь и найдёшь его на месте». Аль-Куатли подтверждает, что король гордился системой безопасности в своих владениях, установленной со строгим соблюдением законов шариата, вплоть до отсечения рук ворам.

Спасение повстанцев: роль короля в судьбе сирийской революции

Ключевым эпизодом их сотрудничества стала помощь лидерам Национально-освободительного восстание в Сирии против французов в 1927 году. Легендарный лидер Султан-паша аль-Атраш с соратниками был блокирован англичанами в Трансиордании, и перед ним выдвинули ультиматум: сдаться французам или покинуть регион. Их попытка укрыться в Саудовской Аравии была заблокирована местным эмиром, требовавшим прямого указания короля.

Аль-Куатли срочно вылетел к ибн Сауду. Объяснив безвыходное положение повстанцев и угрозу их семьям, он попросил разрешения на въезд. Король немедленно согласился, но аль-Куатли указал на проблему: ультиматум истекал через два дня, а письмо до пограничного Эль-Курайят шло бы несколько недели.

Тогда он предложил использовать телеграф: отправить шифровку муфтию Амину аль-Хусейни в Иерусалим, а тот уже должен был передать приказ на границу через гонцов. Король принял этот план. «Пиши, писарь: передай эмиру ас-Судайри в Эль- Курайяте, что каждый, кто войдёт на наши земли, — желанный гость», — приказал он.

Но аль-Куатли продолжил своё ходатайство. Он просил денег на переезд, на пропитание, землю для обработки, скот и семена, а также отправить доверенное лицо для справедливого распределения помощи. Король, видя искреннюю заботу гостя о своих соотечественниках, удовлетворял просьбу за просьбой, назначив для этого специального человека — Сулеймана аш-Шунайфи.

Когда же король попытался вручить деньги самому аль-Куатли, который жил в изгнании в Египте и чьё имущество в Дамаске было конфисковано, тот отказался, заявив, что не нуждается. В ответ на настойчивость монарха, ссылавшегося на пример пророка, принимавшего дары, аль-Куатли нашёл изящный выход: «Если Вы настаиваете, я приму от Вас в подарок коня, меч или кинжал, но не сейчас, а когда вернусь в Дамаск. Сейчас это будет для меня обузой».

Этот отказ, по мнению аль-Куатли, лишь укрепил уважение короля. «Нет сомнений, что король Абдул-Азиз — великий человек. Жизнь закалила его, или, вернее, это он закалил саму жизнь, — заключает сирийский политик. — И когда перед ним открывается истина, он не позволяет гордыне взять верх, а делает это полем для проявления своей доблести».

Дружба, заложенная в те годы, продолжалась десятилетиями. Король Абдул-Азиз предлагал аль-Куатли убежище в 1941 году, спасая от ареста. Они встречались в Египте в 1945-м после встречи Короля с президентом США Рузвельтом и в последний раз — в Эр-Рияде, в ходе подготовки к войне за Палестину. Воспоминания Шукри аль-Куатли рисуют портрет не просто политических союзников, а двух людей, чьи отношения строились на взаимном уважении, общих целях и человеческом доверии, ставших фундаментом для братства двух арабских стран.

Читайте по теме: 

- Король Абдул-Азиз и его роль в событиях палестинской Накбы

- Какие секреты открывают документы Черчилля об истории Сирии и Ближнего Востока?